|
| Фонд стратегической культуры |
| |
|
Отшумели юбилейные торжества в Германии по случаю 20-летия падения Берлинской стены. Десятки высоких международных гостей, многие из которых в своё время не имели никакого отношения к данному историческому событию, заявили об «эпохальном» значении объединения Германии как символа завершения «холодной войны». Однако далеко не во всех концах Европы о падении Берлинской стены вспоминают с ликованием. Ведь сразу после завершившейся якобы «холодной войны» в Европе заполыхали войны горячие.
Принято считать, что объединение Германии в 1989 году ознаменовало падение тоталитарных систем в восточноевропейских странах и открыло дорогу к созданию «единой Европы». Однако автор этих строк в ходе многочисленных бесед с представителями важнейшего европейского региона – балканского – убедился в обратном. Уже на следующий год начался кровавый распад Югославии – и одним из самых активных его участников выступила как раз объединившаяся и усилившаяся Германия. Именно германские власти обеспечили скорейшее провозглашение и международное признание независимости Словении и Хорватии, хотя в последней не были урегулированы вопросы сосуществования сербов и хорватов. А вспыхнувшая весной 1992 года этно-гражданская война в Боснии и Герцеговине вообще не может быть понята без учета активного вмешательства извне.
Почему же только-только объединившаяся Германия, на себе испытавшая все последствия искусственных разделов и внешних воздействий, активно взялась за перекройку балканского геополитического пространства? Наполеон Бонапарт говорил, что «народ ведет свою политику, исходя из своей географии»; эти слова вполне применимы к ситуации в Европе и, в частности, на Балканах на рубеже 1980/1990-х годов.
Правда заключается в том, что Германия после разрушения Варшавского пакта и нового объединения восточной и западной частей своей территории почувствовала себя сильнейшим государством в Европе и стала активно стремиться к занятию лидирующих позиций в европейских делах, конкурируя в этом со своей многовековой соперницей-Францией. Главным же препятствием к её лидерству выступало присутствие на немецкой земле многочисленных американских военных баз, остававшихся там на основе международных договоров и после вывода советских войск. По имеющимся данным, германское руководство того времени увидело самое удобное решение этой проблемы в переброске военных объектов на Балканы, где они действовали бы уже не на основе международных соглашений, заключённых еще при участии СССР, а по мандату НАТО, где одна из ведущих ролей должна была принадлежать опять-таки Германии.
Оставалось создать необходимый предлог для массированной экспансии на Балканы, для чего полностью подходил сценарий ликвидации Югославии с возникновением на её территории нескольких очагов затяжных межнациональных конфликтов. Реализация этого сценария началась в Словении и Хорватии; немцы исторически имели в этих югославских республиках прочные позиции. Германская разведывательная служба ещё в 1980-е годы уверенно чувствовала себя в Словении и особенно в Хорватии, одновременно спонсируя разнообразные националистические и экстремистские эмигрантские организации, постепенно встраивавшиеся во властные структуры в Загребе. В 1989-1990 годах в Хорватию было направлено огромное число немецких советников, а также эмиссаров контролировавшихся Германией неправительственных организаций. Их деятельность привела к тому, что именно в Хорватии вспыхнули первые вооружённые столкновения на территории бывшей Югославии, которые посчитали преждевременными даже американские представители, также активно действовавшие на Балканах.
В мае 1990 года первый президент Хорватии Франьо Туджман провозгласил в парламенте, где большинство имели сторонники независимости во главе с Хорватским демократическим содружеством, манифест о введении новой конституции, подготовленной при активном участии германских советников. Новая конституция объявляла Хорватию «национальным государством хорватского народа и других проживающих в нем народов», взамен прежней формулировки о «национальном государстве хорватского народа, государстве сербского народа и других проживающих в нем народов». Эта юридическая тонкость автоматически превращала сербов из государствообразующего народа в этническое меньшинство. Возмущённые сербы провели в августе 1990 года собственный референдум, на котором, однако, не высказывались за выход из состава Хорватии, а лишь подтвердили свое право на «суверенность и автономию» в составе хорватской республики. Данное обстоятельство отнюдь не помешало хорватскому правительству применить силу, чтобы воспрепятствовать проведению сербского плебисцита – и с этого момента в стране начались вооружённые столкновения.
Хорватские сербы и после этого предлагали политическое урегулирование возникших проблем. 30 сентября 1990 года Сербский национальный совет провозгласил «автономию сербского народа на тех этнических и исторических территориях, на которых он проживает, и которые находятся в существующих границах Республики Хорватия как федеративной единицы Социалистической Федеративной Республики Югославия». Однако Загреб продолжал свой курс, согласованный с германскими советниками. 22 декабря того же года конституция Хорватии вступила в силу, и уже на следующий день в соседней Словении был организован референдум о независимости, на котором 94% участников высказались за выход из состава Югославии. Что характерно – все последние недели перед введением в действие конституции Хорватии США настоятельно призывали Франьо Туджмана и руководство Хорватского демократического содружества «проявить терпение» и воздержаться от поспешных шагов, способных вызвать кровопролитие. Однако верх взяла линия Берлина – и советники-немцы убедили своих хорватских подопечных в необходимости ускорить процесс. 19 мая 1991 года власти Хорватии провели свой референдум о независимости, на котором более 94% участников высказались за немедленный выход из состава Югославии. Хорватские сербы плебисцит проигнорировали, а Германия при поддержке Ватикана уже на общеевропейском уровне пролоббировала немедленное признание независимости двух «молодых независимых государств». Примеру Загреба и Любляны последовало Сараево, на Балканах вспыхнули полномасштабные бои, НАТО получила долгожданный предлог для широкого развёртывания своих сил на Балканах, а Германия стала играть ключевую роль в новой европейской геополитической архитектуре.
Так что, радуясь воссоединению немецкого народа, не будем забывать о той тени, которую отбросило падение Берлинской стены на другие страны и народы.
____________________
Петр Ахмедович ИСКЕНДЕРОВ - старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук, международный обозреватель газеты «Время новостей».
